ТЕННИСНАЯ ЮНОСТЬ. Часть 3

Со Славой Егоровым мы долго выступали вместе. Отец его – известный хоккейный тренер – серьезно занимался сыном, а Слава взял шефство надо мной. У нас с ним сложились замечательные отношения, и мы любили играть в паре. У Славы был своеобразный стиль: острая первая подача и прекрасная игра с лета. Егоров в то время считался лучшим сеточником в стране. Так позже стала играть и я. Часто партнер в миксте играет небрежно. Он вроде бы уже снизошел до того, что вышел с женщиной на корт. К Славе это не относилось. Он и на занятиях создавал такие ситуации, что и ему и мне было интересно, в его тренировках постоянно присутствовал игровой момент. В те времена с кортами была огромная проблема: два на «Динамо», два в ЦСКА и два на «Шахтере», вот и все. Когда Нина Сергеевна приглашала мальчиков к нам на тренировку, для них это тоже была возможность лишний раз потренироваться. Слава вообще к спорту относился крайне ответственно, занятий не пропускал. Когда я перешла в ЦСКА, мы стали часто тренироваться вместе, не меньше, чем раз в неделю. А это много для девушки, с которой занимается один из ведущих в стране теннисистов. Помогал мне и динамовский теннисист Слава Минаичев.

В Москве на Малой арене в Лужниках мы со Славой Егоровым в полуфинале Спартакиады выиграли у Дмитриевой и Метревели, а в финале – у Ивановой и Лихачева, тогдашних знаменитостей.

Сергей Лихачев по праву считался сильнейшим парным игроком, а у Аллы была самая сильная подача. Как мы выиграли? Наверное, за счет моей отличной реакции, в меня все время били, как обычно в миксте бьют на партнершу, а я отбивала. Мы разыграли комбинацию, я выхожу к сетке, Слава хочет бросить свечу, но получается, что он накидывает мяч Лихачеву, который стоит в двух метрах от сетки. И я в двух метрах. Лихачев бьет «сквозняка» (то есть пушечный, сквозной, все пробивающий мяч) на меня. Лихачев всегда бил в женщин, особенно в Дмитриеву, когда та ему «изменила» с Метревели. И как-то раз он в нее попал. Однажды и в меня сумел влепить мячом. У Николая Николаевича Озерова была такая теория: партнерша должна сразу после розыгрыша подачи отходить в сторону и больше не мешать. Но я не уходила. Лихачев бьет изо всех сил в меня – я отбиваю мяч! Тот взлетает странной полугоркой точно под смеш. Сергей бьет второй раз. Я опять отбиваю! Опять какой-то дурной свечой. А момент самый сложный: счет по геймам равен. Сережа стоит около сетки, свеча у меня срывается, мяч летит крученый, от обода, перелетает Лихачева и падает в корт. Мы выигрываем сет. Сергей стал кричать на Иванову, но ничего уже поделать не мог, он играл хорошо, но Алле в этот день не везло.

Я завоевала первую в жизни золотую медаль. Обычно по окончании чемпионата страны гимн не играют, руку пожали, медаль повесили и разошлись. А тут, на Спартакиаде народов СССР звучит гимн. Мне восемнадцать лет (те восемнадцать, наверно, как сейчас четырнадцать), стою не дыша по стойке «смирно», и вдруг Метревели, на пьедестале, хватает меня за коленку. Тут я как дала ему по голове! Он только пробурчал: «У, характер».

Четвертого августа, на следующий день после награждения, у Метревели родился сын. По-моему, утром пятого об этом событии знал весь Советский Союз.

Алик позвонил всем, кому мог, чтобы сообщить о рождении Ираклия, так он назвал первенца.

В 1967 году меня не послали на Уимблдон. Николай Николаевич Озеров, в то время председатель столичной Федерации тенниса, считал, что выступление в составе команды Москвы на Спартакиаде школьников важнее. Все думали, что я буду переживать. Но было некое обстоятельство, позволившее мне, к удивлению многих, равнодушно отнестись к такому дикому решению. Дело в том, что капитаном женской сборной Москвы назначили меня, а капитаном муж-ской сборной – Витю. Мне было все равно, кто поедет на Уимблдон, у меня начинался роман, и мы вчетвером – Вова Молчанов, по прозвищу Музыкант, Катя Крючкова, Витя и я гуляли белыми ночами по Ленинграду. Жили мы в гостинице на стадионе имени Кирова – десять человек в комнате. Всю команду как-то повезли в Петергоф, и, естественно, через десять минут мы с Витей остались вдвоем, отстав от экскурсии. Меня вызвал Лев Михайлович Агаян и с неистребимым армянским акцентом сказал: «Оля, я понимаю, ты звезда. Я понимаю, ты чемпионка Уимблдона, но ты не имеешь права отделяться от коллектива». Я отпарировала: «Лев Михайлович, так это коллектив от меня отделяется…» Тот месяц, что я не поехала на Уимблдон, был незабываемым.
Самым трудным противником для многих была на Спартакиаде Офелия Папаян из Грузии. Маленькая девочка, но боец, трудно пробиваемая на задней линии. Мы обыгрывали все команды под ноль, наконец встретились с командой Грузии. Победили и ее, а я легко выиграла матч у Офелии. По-моему, это был финал, судя по тому, как бурно нас поздравлял Озеров. В то время популярность его достигла в стране апогея. Но он не считал зазорным ходить на наши детские матчи, приносить команде после победы букеты цветов и торты. Озеров уезжал в Москву, снова возвращался в Ленинград и тем самым создавал атмосферу огромной важности, ты ощущал себя человеком, выполняющим государственное задание. Наверное, поэтому все хорошо играли.

Теннис теннисом, но мы мечтали увидеть, как в два часа ночи на Неве разводят мосты. Лев Михайлович обещал нас отпустить посмотреть эту ленинградскую достопримечательность, но только после финала. Мне же после финала надо было сразу садиться в поезд и отправляться на взрослую Спартакиаду. Витю тоже включили в основной состав, и он уезжал вместе со мной. Тогда я пошла к Агаяну: «Лев Михайлович, это нечестно, все будут мосты смотреть, а мы, первые номера, не будем?!» – «Я тебе разрешу персонально, сказал Лев Михайлович, – но дай мне слово, что завтра выиграешь финал. И что в половине третьего будете уже дома». Мы дали Агаяну слово. Домой, правда, пришли в половине седьмого, но финалы выиграли.

Озеров считал, что победа в спорте – событие неординарное и к нему надо относиться, как к празднику. Николай Николаевич был горячий патриот Москвы и все время старался разбить пару Дмитриева – Бакшеева. Он говорил, что Дмитриева должна играть не с киевлянкой Бакшеевой, а со мной, москвичкой. Аня и Галя выигрывали в паре чемпионаты страны, и я совершенно не понимала, зачем надо разбивать их пару? Но Николай Николаевич, видя, что я на подходе, хотел создать на много лет в Москве сильнейшую пару.

Автор: Сергей Ермилов, 7Tennis.ru. Все материалы автора:

Также вас может заинтересовать:

Комментарии теннисистов: